ловко, не глядя даже, снял пустой фонарь, откинул дверцу, положил туда камень, замкнул дверцу – и камень засветился еще ярче.

Фокс видел – так поступают практически все идущие. Скоро процессия и вовсе пошла свободно и быстро: света стало хватать на то, чтобы не осторожничать, ставя ноги. Впрочем, пол тоннеля был и без того ровный. Потолок поднимался на два добрых человеческих роста, гномы не соврали. Для чего он им, такой высокий?

Фокс не успел спросить, раньше услышал слова Ская:

Взгляни по сторонам.

Взглянул. Стены гномы не ровняли целиком и не полировали – только в отдельных местах, та, где на камень был нанесен рисунок. Резьба, точнее. Она была похожа и непохожа на резьбу в камне, которю Фокс видел раньше – даже от той, покрывавшей Пальцы, она отличалась. Исполнением. В основном, орнаментами – но ен сюжетом.

Герои и путешественники, короли, драконы, змеи морские и земляные. Моря и горы. Военные походы и…

– Фольди, – прошептал всадник, задержавшись рядом с одним особенно искусным изображением. – Это же – Фольди?

– Да, – отозвался Мастер Слова. – Лучший из героев.

Гном внимательно посмотрел на аргшетрона.

Голос Ская прошелестел в голове снова: не спрашивай его. Ему не хочется отвечать

Вижу, Скай.

«Эти своды готовы принять любого гостя». Их возводили затем, чтоб любимый брат и лучший из детей севера смог прийти в гости к созданиям своего отца. Приходил ли? Кто ж его знает. Кто ж знает, был ли этот Фольди на самом деле – подумал было Фокс, и не выдумали ли его от неизбывной тоски сами гномы?

Нет, вряд ли они его выдумали, Тэнно. Такое не выдумаешь – чтоб потом давиться горечью сожалений из поколения в поколение.

Тэнно – это обращение, старое, детское еще, внезапно отрезвило всадника. Все-таки циничности северян он успел нахвататься преизрядно… не сказать, что это было плохо, да только Йэстен впервые понял, что изменился за прошедший год – сам себя едва узнает. Прибавил шагу – пока глазел, успел отстать. Даже Мастер слова – интересно, имя-то у этого Мастера есть? – ушел вперед. Мол, света вокруг полно, а коридор один, не заблудишься, догоняй.

Он и догнал – а там и спросил у Мастера слова про имя.

Гном лишь загадочно покачал головой и хитро улыбнулся:

– Пока я ношу этот титул – мое имя и есть Мастер Слова. Для всех, кроме, пожалуй, моей матушки!

И засмеялся. Фокс улыбнулся в ответ – что тут еще скажешь?

Двинулся следом, стараясь больше не отставать – ход ветвился и расходился жилами в нутро горы, повороты мелькали, затянутые темнотой, в некоторых отсветами рудничных фонарей мелькали другие ходящие по улицам жители, один раз мимо прошла группка рабочих с тачками и инструментами – поклонились вождю, настороженно замерли, разглядывая гостей; зашептались в спину. Фокс не оглянулся – шел дальше. Путь под землей тянулся с добрых пол-лиги еще, прежде чем пришли они в место, названное Мастером Слова «Дом клана Железной Длани»

И это был настоящий город – только под землею.

Как описать подземное устройство таких Домов тому, кто не видел их? Фокс думал об этом всю дорогу. Смотрел и запоминал. Понимал – он должен рассказать. Айенге, Вильмангу, потом и Силасу, когда снова увидит учителя. Это было… невероятное место. Построенное давно, очень давно – это с резных картин у входа стало понятно – горное жилище поражало. Пещеры? Нет, городские площади! Искусно намеченные в толще скалы очертания зданий, явно выполненные в большей мере ради красоты – и входы прямо в стенах, проемы жилых зданий без дверей, у порогов – каменные «рудничные фонари», а за ними, в оковах толстых стен – медовый свет очагов, голоса доносятся, смех. Мужской, женский, детский – только ни слова не понятно, хотя кажется: вот-вот узнаешь, что же говорят! Язык гномов напоминал горскунский, но больше своей напевностью и отдельным обрывками слов, не больше того.

Смотри, смотри еще – на высокие своды, на могучие колонны квадратного сечения, простые или с резьбою, на дома и светильники. Сколько сотен лет труда в них? Не сосчитать, как по годовым кольцам дерева ведь! Гномы явно изрядно потрудились в свое время, сделав из мрачной и пустой пещеры – город. Такой, где любого рослого гостя приветить можно.

Встреченные гномы с большим удивлением смотрели на чужаков с поверхности, и то, что пришли они вместе с главою клана, с самим конунгом, едва ли уменьшило изумление в глазах встречных. Разве что страх погасило – и то подростки и женщины смотрели с опасной… да, женщин было мало, детей – и того меньше. Это Фокс приметил сразу. Женщины гномов одевались по-всякому: и в многослойные юбки, поневы и цветные вышитыми кафтаны, дополняя все это множеством шалей и накидок, и в мужскую одежду. Они были крепки, часто – обширны телом, широкобедры. Лица – чистые, круглые, через одну курносые и широкоскулые… обаятельные. Не назвать красотками – но именно что обаятельные. Даже когда злятся, хмурятся или вовсе бранятся на домашних – впрочем, стоило мимо пройти вождю с удивительным гостями, брань стихала моментально.

Фокс неожиданно для себя хихикнул – очень уж похоже было на то, как он проводил первые дни в Длинном Фьорде!

Тем временем идущие проследовали к невзрачному длинному дому, пристрою другого – высокого и знатно украшенного резьбой и фонарями.

– Помещения стражи, – пояснил Карн, дождавшийся всадника, дракона и Мастера Слова. – именно там есть кое-что… кое-кто, на что стоит тебе взглянуть. Но лучше – завтра. Путь был долог, поэтому сперва стоит вас накормить и дать отдых… да. Ты спас моих людей, Фокс-Йэстен, всадник Ская. Мы тебе должны хороший прием в таком случае.

Йэстен кивнул и проследовал к красивому дому – скорее всего, он был чем-то вроде Дома Конунга там, наверху. А еще всадник только сейчас спохватился – а ел-то он в последний раз утром, еще в полете: вяло сжевал лепешку и кусок белого сыру, запил холодным мятным отваром из фляги.

Голоден сейчас был – что горный тролль, не меньше.

Потчевали гномы его яствами простыми, но сытными. На столе помещались в мисках и горшках такие кушанья: печеные грибы, похожие на простые древесные воронки; томленая в горшках козлятина, какие-то зажаренные круглые шарики, вроде как из теста для оладий, с непонятной начинкой – то ли шкварки, то ли все те же грибы, да вареная с сушеными кореньями и то ли травами, то ли мхом, рыба – странная какая-то, чрезмерно жирная и полупрозрачно-белая. Мягкая и почти безвкусная, а у рыбьей головы не оказалось глаз, как рассмотрел всадник, кода в миску ему попала целая тушка. Костей у рыбы тоже не было почти – одни хрящи. «Глубоководная подземная рыба-фисви», пояснили ему. Ну, фисви так фисви… название такое он слышал впервые. Бульон с рыбой, оказалось, был заправлен не кореньями и травами, а разными видами съедобного мха и лишайника, есть его полагалось с теми шариками – гномы их попросту называли «комы». Комочки, стало быть, ага.

Фокс осмотрительно предпочитал налегать больше на блюда понятные и простые – козлятину да соленые побеги дикого чеснока. Видать, для гостя расщедрились – соленья так рано открывали редко даже люди поверхности.

Пили гномы напиток, похожий на очень слабое пиво – настолько слабое, что хмеля в нем, считай, и не было, и подслащенную медом теплую воду. Всадник вежливо попробовал первое, но предпочел все же второе питье. Пожалел, что под рукою нет такой привычной уже к почти каждой осенней трапезе брусники – хотелось заесть пресноватое из-за нехватки пряностей и жирное. Утащил еще один стебель чеснока. Подумал – на свой лад эта еда даже неплоха, но он уже так привык к травам и ягодам, обжигающе-пряному вкусу черного перца и розмариновой горечи, что без них трапеза кажется одновременно тяжелой в животе и пустой на языке, не дающей полноты вкусов.

Но перебирать харчами в гостях не пристало – допил теплую воду с медом, вздохнул. Отдал Скаю с горкой наполненную вторую миску – есть столько, сколько предлагали гномы, он был не в состоянии.

За трапезой гномы молчали – изредка только просили передать что-то, и то делали это часто